Дорога дальняя, казенный дом [= Олигарх и амазонка ] - Владимир Колычев

Максим не мог сдержать слезу, глядя на свою фотографию. Он не видел себя ниже пояса — не было инвалидной коляски, не было спрятанных в брюки обрубков вместо ног. На фотографии он смотрелся соколом. Гордое выражение лица, офицерский китель с майорскими погонами, Золотая Звезда на груди…

Максим был уверен, что Героем России ему не быть никогда. Но, видно, кто-то сверху дал команду поднять «зарубленное» представление, навести лоск в наградных листах. И Указ Президента не заставил себя долго ждать. Из самого Кремля приехал полномочный представитель, чтобы в торжественной обстановке вручить Максиму дважды заслуженную награду…

А недели за две до этого Максим в той же торжественной обстановке получил ключи от двухкомнатной квартиры. Центр города, новый дом, стандартная планировка, пятьдесят шесть квадратных метров. И мебель новая — далеко не самая дорогая, зато во всех комнатах…

Анжела знала, кого благодарить за квартиру. Догадывалась, что и Звезда Героя не просто так упала с неба… Но Максиму она ничего не говорила…

— Я и рамку купила, — стараясь не смотреть мужу в глаза, сказала она. — На стенку повесим. Будем любоваться… Я тобой так горжусь, мой дорогой…

— А я горжусь, что ты у меня есть… — счастливо улыбнулся Максим. — Не знаю, что было бы со мной, если бы не ты…

— А что было бы? Звезду бы ты и так получил. И квартиру тоже…

— При чем здесь это?.. Да, хотел тебе сказать, — произнес он, пальцем разглаживая наморщенный лоб.

— И что ты хотел сказать?

— Ко мне сегодня приходили… Какой-то благотворительный фонд… Он в Москве находится, но представитель уже здесь… Она должна…

— Она?!

— Да это неважно, она или он, — замялся Максим. — Важно, что для меня, как для Героя России, выделили большую сумму денег. Меня отправляют в Швейцарию… Понимаешь, в Швейцарию!

Анжела изобразила восторг.

— Быть этого не может!..

— Ноги пришивать… Шучу. Деньги выделены на лечение и протезирование. Мне сделают протез по спецзаказу. Я буду ходить как нормальный человек…

— Ну вот видишь, а ты отчаивался…

— Возможно, я даже вернусь в строй. Где-нибудь в военкомате буду служить. Это, конечно, не совсем то, чего я хочу, но все равно здорово…

— Все будет как ты хочешь…

— Я хочу, чтобы ты была со мной…

— Ты говоришь, что представитель женщина…

— Да это неважно… — отмахнулся Максим.

Он старательно делал вид, что для него это в самом деле неважно. Но в глазах угадывался какой-то нездоровый блеск. И природу этого блеска Анжела поняла на следующий день, когда к ним домой пришла уже не юная, но еще в соку миловидная женщина с красивыми раскосыми глазами. Имя, подчеркивающее нежную женскую сущность, — Мила. Очаровательная улыбка, приятный бархатистый голос… Максим пытался изобразить непоколебимость, но Анжела чувствовала, что дышит он к ней неровно.

— Анжела Борисовна, я понимаю, что вы очень хотите отправиться в Швейцарию вместе с мужем, но, к сожалению, мы не можем предоставить вам такой возможности, — извиняющимся тоном проворковала красотка.

— Но ведь не может же Максим ехать один?

— Нет, конечно. Я для того и приставлена к нему, чтобы сопровождать его до места назначения. Более того, первое время, пока не закончится адаптационный период, я буду находиться рядом с ним. У меня медицинское образование, к тому же я знаю немецкий и французский языки…

— У меня такое чувство, как будто вы оправдываетесь, — усмехнулась Анжела. — Я понимаю… Я действительно все понимаю…

Алтынов мог бы и попозже вывести на орбиту «представительницу». Но он подсунул ее Максиму сейчас, когда он еще не уехал в Швейцарию. Он нарочно так сделал — показывает Анжеле, что его план в действии. Он обещал Максиму женщину, и он держит свое слово… Может, и не плохой он человек, этот Алтынов, но грубый и беспардонный. Мог бы и пощадить ее чувства, ведь Максим ей не чужой…

— Да вы не волнуйтесь, через два месяца Максим Елисеевич будет дома — живой, здоровый, — сверкнула белоснежной улыбкой Мила.

Наверняка она уже получила инструкции… И вряд ли Максим устоит перед ней… Что ж, если он по-настоящему любит свою жену, то сможет устоять перед соблазном. Но Анжела интуитивно чувствовала, что не устоит… Что ж, бог ему судья.

А себя осудит она сама. Осудит, если не устоит перед Вадимом… А бастионы ее совсем не прочные. Уж она-то знала это как никто другой…